Алексей Бочаров: Чтобы нейтрализовать террористический бренд, переходим на ДАИШ

Заместитель Роскомнадзора Александр Жаров заявил, что «приветствует, когда журналисты используют аббревиатуру ДАИШ вместо ИГИЛ». Комментирует эксперт Центра европейско-азиатских исследований Алексей Бочаров.

- Не так давно в политических, журналистских, научных и силовых кругах не было известно организации более террористически-опасной, чем «Аль-Каида». Между тем, совсем скоро, в апреле 2016-го, исполнится три года существования запрещенной ныне в России экстремистской группировки «Исламское государство». ИГ – это производное от аббревиатуры ИГИЛ (ISIS), «Исламского государства Ирака и Леванта», о создании которого и было объявлено в апреле 2013 года.

В лингвистическом смысле интеллектуальное сообщество проморгало ситуацию, согласившись с введением в общепринятый оборот самого наименования «исламское государство». «Кошмарного феномена», как метко обозначил его Владимир Путин. Любому цивилизованному человеку многовековые термины «ислам» и «государство» в названии откровенно античеловечной экстремистской группировки должны, что называется, резать ухо.

И напротив, если главари ИГ при разработке «бренда» действовали сами или с помощью специалистов по ономастике, то следует признать высокую эффективность их усилий. Из просто (пускай большой, разветвленной, международной) банды они в медийном восприятии сразу выросли до самостоятельного «государственного» актора, отстаивающего «истинные» ценности второй по численности адептов мировой религии.

Террористическое движение с «солидным» названием в общественном сознании стало уже не таким победимым, преходящим и априори обреченным, как прежде, но гораздо более стабильным, живучим. Уверить своих реальных и потенциальных жертв, что мы пришли всерьез и надолго, - это ли не мечта вдохновителей планетарного террора?

Образ, слово – не менее мощные орудия, чем авианосцы и бомбардировщики. Поэтому необходимость лишить группировку ИГ этого смыслового, фонетического преимущества назрела еще три года назад. Риторический вопрос: почему политический истеблишмент прогрессивных стран и обслуживающие его мыслители проспали проблему?

Распространяемая сейчас, не переводимая по-русски арабоязычная аббревиатура ДАИШ для террористов выглядит гораздо проигрышнее по сравнению ИГ и ИГИЛ. Во-первых, она безликая, безыдейная для подавляющего большинства человечества, практически на всех языках лишь бессодержательный набор звуков. ДАИШ только по-арабски расшифровывается как «Исламское государство Ирака и Шама (Леванта)». Но зато в том же арабском аббревиатура является почти идентичной слову, ассоциирующемуся с подавлением и разрушением.

Жаль, что Россия не стала первопроходцем в создании лаконичных понятийных конструктов для разоблачения «исламско-государственного» лейбла. Насколько известно, даже в СНГ нас опередил Казахстан – там раньше перешли на ДАИШ.

Предложение замруководителя Роскомнадзора Александра Жарова – это позитивный сигнал, но он обращен к профессиональному журналистскому сообществу. На других, в том числе, более влиятельных «трансляторов» власть Роскомнадзора не распространяется. Так, на прошедшей на днях коллегии ФСБ сам президент опять говорил про ИГИЛ, а не про ДАИШ. Среди многих тысяч документов на кремлевском сайте удается найти лишь два (!) упоминания ДАИШ, первая – за июль 2015, вторая – за февраль нынешнего года. Правоохранительные ведомства: прокуратура, СК, МВД, ФСБ – на совещаниях и в публичном пространстве также по привычке оперируют, в основном, наименованиями «ИГ» и «ИГИЛ».

 

Трудно не согласиться с тем, что противостоять терроризму эффективнее сообща, коалиционными усилиями. Будем рассчитывать, что с такой же социальной сплоченностью быстро прижившийся террористический бренд будет изъят из языкового употребления.

Write a comment

Comments: 0