Вадим Козюлин: Оазис стабильности в зоне турбулентности

11 октября Эмомали Рахмон в пятый раз подряд будет избран Президентом Таджикистана. Начав 27 ноября 1992 года с должности председателя Верховного Совета Республики Таджикистан, Рахмон, (тогда по паспорту Эмомали Рахмонов), руководит страной почти 28 лет. По стажу государственного управления Рахмон опережает такого державного долгожителя, как Александр Лукашенко (26 лет), а после выборов получит шанс обогнать даже Нурсултана Назарбаева, не выпускавшего бразды правления почти 30 лет. Комментирует эксперт Центра европейско-азиатских исследований, научный сотрудник ИАМП Дипломатической академии МИД РФ, директор программы по безопасности в Центральной Азии ПИР-Центра Вадим Козюлин:

- Добиться первенства в категории «национальное лидерство» Эмомали Рахмону позволило обнуление президентских сроков, которое в рамках конституционного референдума состоялось еще в 2003 году, а также продление президентского срока с 5 до 7 лет, для чего Конституцию страны пришлось поправить еще раз. Статус «Основатель мира и национального единства — Лидер нации» дает Рахмону право пожизненно избираться на пост главы Таджикистана, и вероятно – даже передать его по наследству сыну Рустаму Эмомали.

В республике принято считать, что стабильность в Таджикистане – главное достижение Президента Рахмона. Спокойствие и мир превратились в национальную идею в стране, пережившей гражданскую войну в 1992-1997 годах. Официальная пропаганда напоминает, что восполнены еще не все потери от войны, ущерб от которой оценивается в 10 млрд долл. Народ Таджикистана должен прежде всего думать о возрождении экономики и улучшении быта граждан.

Собственно, об этом в своих программах написали все остальные претенденты на президентский кабинет. В них нет политических лозунгов, призывов покончить с коррупцией, местничеством, зависимостью судов и подконтрольностью СМИ. Есть только социально-экономические пожелания: снижение уровня бедности, доступное жилье, строительство дорог, аграрная реформа, поддержка малоимущих. В интервью официальным таджикистанским СМИ избиратели выражают надежду, что, получив свой пятый президентский мандат (а с ним, вероятно, и поддержку многим более 80% голосов) Эмомали Рахмон учтет все пункты альтернативных программ, как свой президентский наказ.

Лидер таджикских демократов Саидджафар Усмонзода, выступавший за демократические преобразования, свободу слова и печати, не был допущен в выборам, поскольку Центральная избирательная комиссия сочла часть собранных Усмонзодой подписей поддельными.

Прошедшие регистрационный лабиринт кандидаты обижаются, когда оппозиция называет их партии «карманными».  Впрочем, оппозиционные голоса в Таджикистане едва различимы. Начиная с подписания в июне 1997 года «Общего соглашения об установлении мира и национального согласия в Таджикистане» между Правительством РТ и Объединенной таджикской оппозицией Рахмон последовательно зачищает политическое пространство в стране. Единственная реальная альтернативная политическая сила - Партия исламского возрождения Таджикистана - была запрещена пять лет назад. Разрозненные оппозиционные лидеры скрываются за рубежом, главным образом в Европе, и заняты внутренними разборками в социальных сетях. Спецслужбы Таджикистана плотно опекают таджикские землячества за границей, и мигранты, число которых перевалило за миллион, неохотно вступают в политические дискуссии.

Международные наблюдатели никогда не признавали выборы в Таджикистане подлинно демократическими, отмечая, что реальные оппоненты власти были лишены права на участие в голосовании. Но иностранное мнение давно перестало что-то значить для Душанбе. Режим Эмомали Рахмона выглядит региональным оазисом стабильности на фоне турбулентных событий в соседнем Афганистане, очередном революционном переделе власти и собственности в соседней Киргизии. Его не пошатнуло даже то, что на фоне пандемии Covid-19 поступления от трудовых мигрантов, которые составляют 32% ВВП Таджикистана, в начале года упали на 50 процентов.

Однако, коронавирус еще не показал свой коварный характер, и вторая волна может стать серьезным ударом по экономике страны. Так случилось в Бишкеке, где потерявшие работу мигранты, а это в основном молодежь, сформировали взрывную массу. Киргизия еще не стала образцом государственных реформ, но зато продемонстрировала, как порой просто в стране совершается полная перезагрузка.

Соседний Узбекистан на глазах также превратился в провокационный пример того, как смена надоевшего каждому узбеку заскорузлого лидера может стремительно вывести страну на путь классических либеральных реформ и обеспечить явный экономический рост.

Китай не выглядит для населения Таджикистана образцом для сравнения жизненных ценностей, однако, перемены, произошедшие в Поднебесной за период правления Рахмона, могут заставить сомневаться в самоценности таджикской стабильности.

Если обещания Президента США Дональда Трампа будут реализованы, и американские солдаты покинут Афганистан, эта страна обещает стать источником сюрпризов для Таджикистана. Возвращение талибов во власть усилит роль исламского фактора в регионе.

В ближайшие месяцы Таджикистан ожидает рост безработицы, вызванный ростом числа заболевших коронавирусом. Система здравоохранения страны едва ли готова к новому испытанию. Всемирный банк прогнозирует, что рецессия в Таджикистане в 2020 году составит 2 процента.

Другой незаметный короед, подтачивающий опоры режима - усталость от власти. Несменяемость властвующих лиц раздражает население, эти лица множатся и «входят в каждый дом». На фоне обострения социальных проблем избиратели снова отмечают, что зять Президента прибрал весь доходный бизнес в стране и обеспечил для себя всевозможные преференции, а администрацию президента возглавляет дочь Рахмона Озода Рахмон. Всего у Президента Таджикистана Эмомали Рахмона девять детей.

Вновь избранного Президента Таджикистана Эмомали Рахмона впереди ждут инаугурация и привычные торжества. Но за торжествами последуют будни, которые принесут неизвестные вызовы. «Основателю мира и национального единства — Лидеру нации» Президенту Рахмону предстоит сохранить стабильность и незыблемость в регионе, где все восстало против незыблемости и стабильности.